Илья Курсов: «Они запрещали звонить родственникам, пока я не разблокирую телефон»

Илья Курсов, активист из Барнаула, много писал о боевых действиях на территории Украине в соцсетях и организовывал антивоенные акции.

Молодой человек эмигрировал после того, как силовики попытались возбудить против него уголовное дело по статье о повторной дискредитацию российских вооружённых сил. Сейчас Курсов живёт в шелтере Free Russia* в Грузии, где нам и удалось с ним пообщаться.

– Илья, чем ты занимался до начала войны?

– Моё отношение к действующей российской власти окончательно сформировалось в 2014-м году, когда был вопреки всем нормам международного права аннексирован крымский полуостров. В 2017-м году я более активно включился в общественно-политическую жизнь, стал волонтёром Штаба Алексея Навального в Барнауле. Потом являлся членом партии «Яблоко», параллельно – активистом движения «Весна». Также баллотировался в депутаты горсовета и регионального парламента. Регулярно принимал участие в различных протестных акциях, организовывал пикеты. Наблюдал на выборах. По сей день очень активно веду социальные сети, где публично высказываю своё мнение о происходящем в стране.

– Почему именно Крым так на тебя повлиял?

– Украина вообще для меня очень много значит. Это не просто очередное преступление Владимира Путина. Как я уже сказал, именно из-за Украины я стал так относиться к действующей власти. Ещё начиная с 2014-го года всё официальное освещение ситуации в Украине превратилось из однобоких новостей в очень жёсткую топорную пропаганду. Это эмоционально на меня повлияло. Я начал очень пристально следить за украинским примером демократии. Я даже, наверное, дольше погружён в украинскую политику, нежели в российскую: смотрел трансляции заседаний Верховной Рады. Для меня это интересно, потому что в России, увы, нет парламентаризма.

Когда началась война, я находился в таком очень диком эмоциональном состоянии, я просто не понимал, что делать. Раньше я как-то старался соблюдать некую осторожность, потому что родственники всегда очень переживали, говорили, мол не лезь туда, это опасно и так далее. Но после начала войны я понял, что молчать больше нельзя. Я начал заниматься организацией антивоенных митингов, в социальных сетях призывать людей выступать против войны.

– Как на это отреагировали российские власти?

– 27-го февраля, в день митинга, трое сотрудников центра «Э» во главе аж с подполковником ворвались в студенческое общежитие, где я того проживал. Забрали меня буквально с кровати, выволокли всю технику, отвезли в отделение и продержали там четыре часа. Взламывали ноутбук. Потом повезли меня в обычную полицию, и только с того момента начали отсчитывать установленный законом срок задержания. В полиции мне запрещали звонить родственникам, адвокату. Показывали распечатки скриншотов, где я призывал выходить на митинг. Ну и требовали разблокировать телефон. Они говорили, что только в таком случае дадут позвонить родителям.

В итоге составили протокол по статье об организации несанкционированной публичной акции. Спустя неделю за мои посты в социальных сетях возбудили ещё одно дело, на этот раз по новой статье о дискредитации российских оккупантов. При этом спорная публикация была сделано ещё до того, как появилась эта статья. То есть они буквально наплевали на базовый принцип российского права, который гласит, что закон не имеет обратной силы. Потом был суд: дали сначала 20 тысяч рублей штрафа, потом – ещё 30 тысяч.

В основном активисты «Весны» ведут только профили самого движения в социальных сетях. Я же большое внимание уделяю личным страницам, где открыто высказывал своё мнение о происходящем. Видимо, из-за этого силовики посчитали меня наиболее заметным и решили давить.

– Из-за этого ты решил эмигрировать?

– У силовиков были ещё какие-то скриншоты моих постов. Адвокат сказал, что, если у меня будет ещё один такой протокол, они смогут возбудить уже уголовное дело. Поэтому пришлось экстренно уезжать из страны. Во многом из-за мамы. А что если меня на десять суток посадят? А если в СИЗО по уголовному делу? Для меня ничего, наверное. Но мама будет очень волноваться и переживать. Плюс ко всему, Владимир Зеленский тогда записал видео-обращение, в котором призывал россиян уезжать, чтобы не спонсировать войну своими налогами. И я, в общем-то, солидарен с ним в этом.

Ну и, наконец, последней каплей стал звонок сотрудника полиции, который пригласил меня в отдел для составления нового протокола по статье о дискредитации вооружённых сил. Я понял, что, если приду к ним, будет возбуждено уголовное дело и на свободу я возможно уже не выйду. В тот же день я отчислился из историко-педагогического университета, в котором учился на пятом курсе. После начала войны для меня вообще было сложно заниматься чем-либо кроме мониторинга ситуации и написания постов о войне. В любом случае я просто не мог продолжать учиться. Уупил билеты и улетел сначала в Ереван, а оттуда уже в Тбилиси.

– Почему именно Грузия?

– У меня нет шенгенской визы. А здесь есть возможность нахождения на территории страны в течение целого года без оформления вида на жительство. Кроме того, в Грузии сложилось достаточно серьёзную комьюнити, ведь ещё год назад сюда массово уезжали работники штабов Алексея Навального, которые были признаны экстремистскими. Пока не знаю, поеду ли куда-то ещё. На самом деле я думал о возможности оформить Шенген, но сейчас это очень проблематично сделать, будучи гражданином России.

*C 2019 года проект Free Russia Foundation помогает тем, кто был вынужден уехать из России в связи с политическим преследованием. Сейчас у них работают шелтеры в Тбилиси и Ереване, где эмигранты могут остановиться, пока не найдут место постоянного проживания.

Поделиться