Евгений Саутин: «В России окончательно уничтожено право»

Евгений Саутин – владимирский журналист. Он уехал из России после обыска по сфабрикованному уголовному делу об антивоенном граффити. Сейчас Евгений живёт в Грузии, но оставаться надолго, по его словам, здесь не намерен. Репрессии побудили его путешествовать.

– Евгений, привет. Расскажи, почему ты уехал из России.

– Для меня это принципиально важная экзистенциальная проблема. С одной стороны, моему отъезду предшествовал обыск, причины которого сотрудники правоохранительных органов мне до сих пор не объяснили. С другой – я всегда хотел путешествовать, чем сейчас собственно и занимаюсь. Возможно, таким образом я самообманываюсь и лишь пытаюсь внушить себе приятную мысль, что уехал добровольно и могу без последствий вернуться в любой момент. Но я действительно не могу ответить на этот вопрос даже сам для себя. Наверное, я бы сказал, что тот ужас, который сейчас происходит в России, просто подтолкнул меня в сторону международного аэропорта. Но всё же стал не единственной причиной.

– Я правильно понимаю, обыски у тебя проходили ещё до совершеннолетия? Это вообще законно?

– Да, это правда. На момент производства следственных мероприятий, которые включали в себя обыск и допрос, мне не было 18 лет. Если буквально следовать букве закона, сотрудники полиции имели на это право. Однако важно понимать, что любое вмешательство в частную жизнь и ограничение прав человека должны быть соразмерными и рациональными. Правовой статус детей как в рамках российской национальной правовой системы, так и относительно норм международного права находится под особой охраной. Но, думаю, когда речь идёт о политике, всем плевать на эти, казалось бы, базовые принципы.

Я бы, наверное, не хотел даже делать в этом вопросе акцент на моем возрасте. Обыск был, как мне представляется, незаконным сам по себе. Скажу больше. Ни сотрудники полиции, ни суды, которые рассматривали жалобы моего адвоката Дмитрия Ашина на обыск, до сих пор так мне и не объяснили, в чём конкретно меня обвиняют. «Есть основания полагать причастным к совершению преступления» – это единственная формулировка, которая содержится во всех процессуальных документах. Разумеется, такого рода судебные решения не отвечают принципам мотивированности и обоснованности.

Я обжаловал в судебном порядке и постановление Октябрьского районного суда Владимира, который санкционировал производство обыска, и действия сотрудников полиции, которые непосредственно обыск проводили. Разумеется, никаких результатов это не приносит. Но я чисто принципиально считаю необходимым исчерпать все возможные способы правовой защиты, чтобы в очередной раз наглядно продемонстрировать предвзятость и несправедливость российского правосудия. Я убеждён: право в России окончательно уничтожено. И, разумеется, я буду обращаться с жалобой в Европейский Суд по правам человека, даже несмотря на то, что Россия больше не признает его решения.

– Уголовное дело о граффити «Нет войне», по которому ты проходишь свидетелем. Расскажи о нем.

– Ну а что тут рассказывать? Неизвестные мне люди написали на опоре моста во Владимире пацифистский лозунг. Издание «Довод» опубликовало фотографии этой надписи. Полицейские квалифицировали произошедшее как вандализм, потому что мэрии был причинен материальный ущерб в размере 2500 рублей. Единственное доказательство по делу: справка из ФСБ, в которой сказано, что «Довод» первым опубликовал фотографии, а также уточняется, что я являюсь журналистом «Довода». Этого хватило судье, чтобы разрешить производство обыска в моей квартире. Видимо, для российских властей сама по себе работа журналистом – уже преступление.

– Ты ведь учился на юриста, когда жил в России?

– Да, и формально по сей день остаюсь студентом Юридического института Владимирского государственного университета. Несколько недель назад я почтой отправлял в вуз заявление, в котором просил предоставить мне академический отпуск в связи с тем, что я нахожусь не в России и не могу продолжать обучение. Ответа пока не получил. На самом деле не вижу никакого смысла продолжать учиться на юриста. Как я уже сказал, в России уничтожено право и юридическая профессия стала, наверное, одной из самых бесполезных. Особенно в той интерпретации, в какой я планировал заниматься юриспруденцией. Я всегда хотел получить статус адвоката.

– Мы общаемся в Грузии. Планируешь и дальше здесь оставаться?

– Нет, каждый месяц я меняю страну проживания. Сначала жил в Турции, теперь – в Грузии, в конце июня буду где-то ещё. Не хочу заранее афишировать, куда лечу. Скажу лишь, что это – одна из азиатских стран. Мне интересно смотреть, как живут люди в разных государствах и сравнивать увиденное с жизнью в России.

Поделиться